Дом, в котором снимал квартиру Я.В. Абрамов

На бывшей Мавринской улице в большом каменном двухэтажном доме купцов Пивоваровых  (сегодня ул. Ленина, 189) снимал квартиру Яков Васильевич Абрамов (21 октября [2 ноября] 1858—18 сентября [1 октября] 1906) (литературный псевдоним Федосеевец) – журналист, педагог и общественный деятель, исследователь народной жизни; автор рассказов и очерков о судьбах крестьян в пореформенной деревне и жизни обитателей городских окраин, один из самых известных представителей народничества - один из идеологов «культурнического» течения в легальном народничестве 1880-х - 1890-х гг., именем которого именовалось одно из училищ Ставрополя [1, с. 309]. Отрезок по нынешней ул. Ленина, где находился дом купцов Пивоваровых, во второй половине XIX – начале XX веков, согласно «Табели домов и дворовых мест» за 1881 год, именовался «ул. Мавринская». Фамилия «Пивоваровы» в «Табели домов и дворовых мест в губернском городе Ставрополе»  за 1881 год по ул. Мавринской не упоминается. Согласно «Табели домов и  дворовых мест в губернском городе Ставрополе» за 1881 год в доме по адресу ул. Мавринская, 11   проживали наследники чиновника Абраменкова [3, c. 106].  Однако в Табели домов и дворовых мест за 1896 год  упоминается новый владелец домовладения по адресу ул. Мавринская,11 – мещанин Антон Самоваров [4, с. 86].  Вероятно, фамилия «Пивоваровы» - искажённое название  фамилии «Самоваровы». Так  как домовладение было достаточно большим, в числе этого домовладения по «Табели домов  и дворовых мест в губернском городе Ставрополе» за 1896 год насчитывается 9 мужских душ и 25 женских [4, с. 86], что может указывать на предназначение одного из 4-х домов домовладения - двухэтажного дома с фасадом на ул. Мавринскую  – как на место  сдачи квартир для приезжих лиц в этом доме, одним из квартирантов которого и являлся известный писатель и публицист  Яков Абрамов. Также в «Табели домов и дворовых мест» за 1896 г. упоминается дом №36 по  левой стороне на ул. Госпитальной, где проживает мещанин Яков Абрамов. Число домов – 1, число каменных – 1. Число жителей: мужского пола – 1, женского – 3 [5, с. 135]. Вероятно, это был его последнее местожительства в г. Ставрополе.

Дом Пивоваровых (Самоваровых) в котором жил Я. Абрамов. Ныне ул. Ленина, 189. Фото 2007 г.

Яков Абрамов родился в октябре 1858 г. в г. Ставрополе Кавказском в форштадтском предместье в семье мещанина, который был мелким служащим.  Родители хотели видеть сына священнослужителем, почему и определили  его в Ставропольскую духовную семинарию, располагавшуюся в то время в усадьбе купца Ганиловского на Николаевском проспекте рядом со старым Троицким собором.  Но кипучая натура юного Якова не могла смириться с канонизированной однообразной жизнью [2, с. 219]. Вскоре он поступает в Ставропольскую классическую мужскую гимназию. Именно здесь, благодаря одному из её директоров – Януарию Михайловичу Неверову, сложилась та обстановка творческой деятельности и демократизма, которая не только  импонировала кипучей деятельности нового её воспитанника, но и способствовала формированию его миропонимания. Семинарская атмосфера вооружила его многими нравственными качествами, такими как нетерпимость зла, любовь к человеку и всему прогрессивному, бойцовские качества и т.п. [2, c. 219].  

Одновременно именно в гимназии уже в подростковом возрасте у него обнаружились литературные способности. В 1875 г. из-за конфликта с «консервативными» наставниками он вынужден был перейти в Кавказскую духовную семинарию, где продолжил изучение курса общеобразовательных наук.

Успешно завершив обучение в 1877 г., Абрамов некоторое время учительствовал в станице Петровской на Кавказе, после чего поступил в Медико-хирургическую академию в Петербурге. Однако всего через год юноша оставляет учебу из-за ареста в августе 1878 г. по делу о распространении запрещенных книг, за что его и выслали на родину [5, с. 22]. Как писала известный общественный деятель и педагог Х.Д. Алчевская, «— Боже мой. Боже мой! — говорила она мне под свежим впечатлением брошюры Абрамова «Частная женская воскресная школа в Харькове и воскресные школы вообще»>. — У нас, во Франции, нет ничего подобного. Сколько ума, самоотвержения, энергии во всем этом деле! Сколько мысли о народе, сколько заботы и попечения о нем!.. Кроме дамы из провинции… ко мне каждое воскресенье являлся молодой человек-учитель, в высшей степени заинтересовавшийся характеристикой воскресной школы в России. Брошюра Абрамова произвела на него такое глубокое впечатление, что он начал изучать русский язык...» [5, с. 195].

Я.В. Абрамов (1858 - 1906 гг.). Фото начала XX века.

Осенью  1879 г. уже в Ставрополе Абрамова в очередной раз привлекут к дознанию за хранение нелегальной литературы. А в июле 1880 г. за организацию кружка оппозиционно настроенной молодежи он будет на шесть недель подвергнут домашнему аресту [6, с. 10]. В конце года Абрамову разрешат вернуться в столицу, установив за ним постоянный полицейский надзор.

Но сочувствие Абрамова революционным идеям не сделало из него революционера. В Петербурге талантливый юноша знакомится с известными писателями и публицистами народнического направления (Г.И. Успенский, В.М. Гаршин, Н.К. Михайловский, С.Н. Кривенко и др.), которые помогают ему найти себя в литературе. С 1881 г. начинается сотрудничество Абрамова в журналах «Слово», «Устои», «Дело» и «Отечественные записки», где он публикует серию очерков и рассказов из народной жизни. Особенно интересовало бывшего семинариста положение современных раскольников и сектантов. Начинающего писателя высоко оценил М.Е. Салтыков-Щедрин, доверив ему в 1884 г. вести «внутреннее обозрение» «Отечественных записок» – самого передового демократического издания того времени [6, с. 10]. Так М.Е.Салтыков-Щедрин  писал об этом:

«...«Внутр<еннего> обозр<ения>» нет... Не найдете ли полезным приспособить к этому делу Абрамова? Он все-таки толковый человек. Ежели согласитесь, то вызовите его и перетолкуйте. Надо, по моему мнению, и о фактах говорить. Необходимо самую рубрику «Внутр<еннее>обозр<ение>» сохранить... Пожалуйста, подумайте о «Внутр<еннем> обозрении». Я боюсь, что ежели мы постепенно будем обращаться в альманах, то и еще больше подписчиков растеряем. Надо с этим делом поспешить, потому что февральская книжка уже готова и предстоит готовиться к мартовской». Период работы Я.В. Абрамова в «Отечественных записках высоко оценил М.Е. Салтыков – Щедрин:  <С марта 1884 г. «Внутреннее обозрение» в «Отечественных записках» вел Я.В. Абрамов>. «...В мартовской книжке «Внутр<еннее> обозр<ение>» писал Абрамов. Когда получите (если выйдет), то прочтите и скажите Ваше мнение. Кажется, что Абрамов будет дельнее Кривенко и в тысячу раз талантливее Южакова...» [5, c. 195].

В 1885 г. в жизни Абрамова происходит важный поворот. Он неожиданно переходит в газету «Неделя» и переключается на социально-экономическую тематику. Причины появления писателя в главной цитадели ортодоксального народничества, где долгое время верховодил известный интеллигентофоб И.И. Каблиц-Юзов, доподлинно неизвестны. Есть версия, впервые высказанная Б.И. Николаевским, что Абрамов действовал в унисон с новой доктриной радикальной интеллигенции, изложенной в брошюре «Опыт обоснования программы народников» (1884 г.) [7, с. 114]. Отвергая политический террор, отживший свой век, ее авторы, среди которых был и Абрамов, видели успех социализма в опоре на трудящиеся массы, для чего интеллигенции требовалось вернуться в деревню и сосредоточиться на просвещении народа. Первые статьи Абрамова в «Неделе» («Правда ли, что нет дела?», «Еще о наших специалистах», «Стоит ли работать в деревне?») появились летом 1885 г. Их цель заключалась в том, чтобы убедить городскую интеллигенцию, страдающую от безработицы, заняться культурной работой в провинции. Развернувшаяся по этому поводу полемика между «Неделей» и другими органами печати вызвала широкий общественный резонанс. Она же побудила Абрамова дополнить свою программу деятельности интеллигенции в деревне указанием конкретной точки приложения ее сил – органы земского самоуправления. На этот счет им была написана целая книга «Что сделало земство и что оно делает» (СПб., 1889) – первое обстоятельное исследование данного вопроса, опровергающее расхожее мнение об упадке современного земства [6, с. 11].

Я.В. Абрамов стал идеологом  демократического просветительства, утверждавшего необходимость «работы в народе» в целях обеспечения мирного, постепенного социокультурного прогресса. Он занимался именно «идейными вопросами», «не оставляя в покое «идеи высшего порядка», имел в виду задачи кардинального изменения самого социального устройства во имя утверждения идеалов свободы, правды и гуманизма, высших ценностей человеческого бытия средствами его постепенного, мирного совершенствования. Герои художественных произведений писателя, «ищущие правды» («В степи», «Среди сектантов», «Мещанский мыслитель», «Корова», «Ищущий правды», «Механик» и т. д.), не случайно (как и сам автор в своей публицистике) пытаются разглядеть в жизни народа формы её самоорганизации, возникающие на основе не российской государственности, а представлений о необходимости нравственного (в евангельском смысле) обеспечения социально-исторического прогресса («Программа вопросов для собирания сведений о русском сектантстве», «Среди сектантов», «В степи» и другие произведения писателя) [7, с. 7].

С.А. Венгеров в Кратко-биографическом словаре русских писателей и учёных: (От начала образованности до наших дней)», так описывает литературное наследие Я.В. Абрамова: «Литературной своей деятельностью Абрамов примыкает к той фракции новейшей русской интеллигенции, которая, отодвигая на второй план вопросы общественно-политические, считает основной задачей современной государственной жизни России энергичную работу на помощь народу в его трудной борьбе с доморощенным кулачеством и быстро нарождающейся, под влиянием все более и более тесного общения с западом, русской буржуазией» [5, с. 194].

Установка на «работу в народе» сближала Я. В. Абрамова с идеологами «постепеновства снизу», позиционировавшими себя в качестве особого течения русской общественной мысли, «отличающегося и от славянофилов («почвенников»), и от революционеров, и даже от самого правительства» [7, с. 6] .  

Как пишет Н.В. Щелгунов в «Очерках русской жизни»: «Понятное движение этой «фракции» объясняется весьма просто — ее практичностью и желанием оказать народу существенную ближайшую помощь; но существенная помощь народу не должна бы, казалось, вести к той страстности, с какой фракция относится к недавнему движению <революционно-демократической> мысли, из которого она сама вышла и в которой она как бы видит себе помеху... Зачем же эта проповедь о «малых делах»... Они совершенно искренно, подобно г. Абрамову и другим, считают желательным, чтобы люди не занимались никакими так называемыми идейными вопросами и оставили бы в покое «идеи высшего порядка», то есть такое мышление, которое между сапожным ремеслом и государственно-общественным строительством видит и умеет найти связь и при котором каждый, кроме своего маленького, делаемого им, дела, знает и понимает, какое место и оно, и он сам занимают в общем строе гражданской жизни. Они просто выкорчевывают общественное сознание, учат тому, чтобы не думать и не глядеть дальше своего носа... Они, как г. Абрамов, признают только физический и мещанский идеал и свою боязнь мысли хотят сделать общею, но уже не боязнью, а руководящим принципом» [5, с. 194].

Свои идейные установки Я.В. Абрамов выразил в статье «Малые и великие дела» (1896). Теория «малых дел» возникла в 1880х гг. в среде народнической интеллигенции как реакция на неудачу «хождения в народ» и разгром «Народной воли». Сторонники (Я. В. Абрамов, С. Н. Кривенко, С.Н. Южаков и другие) призывали молодежь работать учителями, агрономами, врачами в земствах, создавать «культурные» сельскохозяйственные колонии, видя в «малых делах» один из путей преобразования общества [7, с. 4].

Статья была написана Абрамовым после появления в печати рассказа А. П. Чехова «Дом с мезонином». Смысловой центр статьи находится в поле притяжения не народнического активизма (С.Н.Кривенко, например, излагая своё понимание программы «служения народу» в статье «По поводу культурных одиночек» (1893), говорил о необходимости оказания реальной помощи крестьянам [8] и не идей «малых великих дел» В. П. Воронцова, связывавшего цели «народного производства» с организацией «новых социально-культурных сил и распространением знаний и идей в массе населения»[9], а программы «постепеновства снизу» И.С.Тургенева и Л.А.Полонского. Я.В. Абрамов в статье «Малые и великие дела» отказывался от приписываемого ему авторства лейбла «малые дела» [10, с.214 – 215], а в позиции критиков «малых дел» фиксировал самый главный недостаток – отсутствие не только конструктивного начала в бинарной оппозиции «великие / малые дела», но и самой оппозиции как таковой, потому что в их суждениях отсутствует содержательный комплекс концепта «великие дела»: «…Мы всё не видим тех великих дел, которые должны бы совершаться этим сортом людей, - писал он. – Как ни скромна деятельность тех, которые занимаются «малыми делами», она уже даёт результаты…; но что делают и чего достигают противники «малых дел», этого до сих пор ещё никому не удалось заметить» [10, с. 216]. Я. В. Абрамов упрекал «гонителей “малых дел”» за то, что они отказались от «исканий правды», что своей критикой работы в «народнопросветительских учреждениях» тех, кого упрекают в «прибавлении новых звеньев цепи», опутывающей народ, они лишь «прикрывают собственное убожество, собственную неспособность к чему бы то ни было» [10, с. 214, 220].

Как писал М.Е. Салтыков-Щедрин, «Многоуважаемый Николай Константинович. В газетах факты появляются в разрозненном виде, а у нас <в «Отечественных записках»> — целый букет. Вот почему я сделал сокращения в статье Абрамова <«Программа вопросов для собирания сведений о русском сектантстве»>, хотя бы даже в цитатах. Факты остаются в своей силе, а исчезнет только некоторая назойливость. Куцости я не вижу. Вообще, я просил бы Вас согласиться на эти изменения. Правда, из-за статьи, может быть, и не будет прямой истории, но непременно останется впечатление и мнение» [5, с. 194].

В 1884 году журнал «Отечественные записки» был закрыт. Абрамов остался без средств к существованию. Как писал Салтыков-Щедрин, «<Закрытие «Отечественных записок»...>. Все работали, мнили себя чем-то — и вдруг все оказались за флагом и убедились, что никому до них дела нет... Михайловский, Абрамов и проч. положительно нигде места себе найти не могут. И все это люди в полном цвете лет. Прежде хоть надежда на просвет была, а теперь все, положительно все заглохло... Скабичевский, Абрамов и Южаков почти нищенствуют...» [5, с. 195].

Хорошо известно, что закрытие журнала «Отечественные записки», вызвало в литературных кругах и в обществе формирование слухов о том, что это не вполне демократическое, но по своим итогам все же вполне здравое решение роковым образом сказалось на здоровье и творчестве Салтыкова  [11, с. 56].

С мая 1890 года Абрамов вернулся в Ставрополь. В Ставрополе Абрамов был гласным Ставропольской городской думы. Работал юристом и торговым агентом. Печатался в газете «Северный Кавказ», «Приазовский край», в журнале «Новое слово» и других периодических изданиях. Издавал популярно-просветительские книги («Популярная юридическая библиотека», «Новейшие успехи знания»), опубликовал также ряд биографий — Х. Колумба, Б. Франклина, М. Фарадея, И. Песталоцци и других в сериях  «Жизньзамечательных людей» и «Популярная библиотека» Ф. Ф. Павленкова [6, с. 10].

Скончался Абрамов Яков Васильевич 18 сентября (1 октября по новому стилю) 1906 года в городе Ставрополе [1, с. 310].

Современники неоднозначно оценивали деятельность Абрамова. В одних статьях его деятельность подвергается критике, в других даётся положительная оценка его деятельности. Как пишет в «Большой энциклопедии» С.Н. Южаков, «Отсутствие художественного таланта должно было явиться причиной, что автор скоро обратился от беллетристики к публицистике. Пробовал он себя и в критике, и в календарях, и в истории, и на почве разных практических предприятий, состоял и редактором-издателем провинциальной газеты, но, несмотря на это, ни на замечательную плодовитость, А.<брамову> не удалось достигнуть больших успехов» [5, с. 195].

Другой современник Абрамова, в будущем вождь мирового пролетариата, создатель Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков), главный организатор и руководитель Октябрьской революции 1917 года, Владимир Ильич Ленин (1870-1924 гг.) в статье «От какого наследства мы отказываемся» даёт высокую оценку Абрамову как борцу за народ и его идеи. «Есть целый ряд несомненных представителей и хранителей «наследства», которые не имеют ничего общего с народничеством, вопроса о капитализме вовсе и не ставят, в самобытность России, крестьянской общины и т.п. вовсе не верят, в интеллигенции и в юридико-политических учреждениях никакого фактора, способного «свернуть с пути» не усматривают... Наоборот, есть люди, подходящие по своим воззрениям под указанные основные принципы народничества и при этом прямо и открыто «отрекающиеся от наследства», — назовем хоть того же господина Я. Абрамова...»  [5, с. 195].

Согласно списку недвижимых имуществ в г. г. Ставрополе, подлежащих оценочному сбору в 1904, 1905, 1906 и 1907 годах, домовладение 11  по южной стороне ул. Мавринской от Воронцовской улицы продолжало принадлежать мещанину Антону Семёновичу Самоварову и оценивалось в 5000 р. [12, с. 35].

Алфавитный список владельцев недвижимых имуществ, расположенных в г.г. Ставрополе, составленный по сведениям на 1-е июля 1911 года упоминает того же самого мещанина Антона Самоварова, проживающего по тому же адресу: ул. Мавринская, 11 [13, с. 45].

 В советское время в доме Абрамова разместилась одна из комендатур, в дальнейшем дом был превращен в многоквартирное помещение. Сегодня это просто жилой дом [14, с. 448].

Дом по ул. Ленина, 189 построен из местного природного камня-ракушечника. Окна второго этажа украшены редкими для ставропольской архитектуры каменными наличниками с завершениями в виде треугольного фронтона с прерванным горизонтальным карнизом. Наличники в виде треугольного фронтона буквально или почти буквально повторяют форму древнего конструктивно-декоративного элемента ордерной архитектуры. Горизонтальный карниз наличников в виде треугольного фронтона окон второго этажа прерван. В него врезан оконный проём, венчающийся полуналичником с декоративным элементом в виде замкового камня. Простенки между окнами второго этажа украшены декоративными элементами -  лопатками  - вертикальными плоскими выступами в стене, в отличие от пилястры не имеющими базы и капители [15, с. 108]. Лопатки выступают в качестве конструктивного утолщения  стены второго этажа. Под окнами второго этажа находятся подзоры в виде руста из ракушечника (отделка стен, имитирующая крупную кладку) [16]. 

  

 Окна второго этажа с каменными наличниками с завершениями в виде треугольного фронтона с прерванным горизонтальным карнизом.

Полуналичники окон первого этажа имеют серёжки – символы воды, уходящей под землю – это знаки водного мира.  Простенки между окнами первого этажа заполнены знаками земли, представляющими собой контррельефный прямоугольник в виде контура – простейшая и основная форма знака земли на ставропольских домах. Знаки земли укореняют жилище, связывают его с землей, которая наделяется плодородной силой, способствует жизни и процветанию [17, с. 136]. Каждый контррельефный прямоугольник в простенках первого этажа имеет модификацию - дополнительный внутренний прямоугольник.  Первые этажи боковых ризалитов здания украшены сдвоенными полукруглыми гладкими пилястрами – полуколоннами. Над каждой сдвоенной гладкой пилястрой находится прямоугольная филенка, которая венчается одинарной каннелированной пилястрой. На первом этаже ризалитов под сдвоенными полукруглыми гладкими пилястрами располагаются филенки в виде квадратов – знаков земли. В нижней части ризалитов под окнами располагаются кронштейны, близкие по своей форме к ренессансным. Пространство между кронштейнами занимают прямоугольные филёнки. Под кронштейнами первого этажа находятся подзоры из ракушечника. 

Окна первого этажа с контррельефными прямоугольниками - знаками земли. Знаки водного мира - сережки "свисают" с полуналичников окон. Ренессансные кронштейны и прямоугольные филёнки под окнами.

Первые этажи с боковыми сдвоенными полукруглыми пилястрами - полуколоннами.

Второй этаж. Правый и левый ризалиты. Круглые филенчатые гладкие пилястры и машикули над филенчатыми пилястрами. Балкон с ажурной решеткой в виде цветочных линий на левом ризалите второго этажа. Щипцы в виде стилизованного античного храма с треугольным фронтоном над каждым из щипцов правого и левого ризалита. 

Второй этаж ризалитов венчают круглые филенчатые гладкие пилястры. Над филенчатыми пилястрами свисают машикули – свисающие над колоннами декоративные элементы в виде выступающих над стенами башни стен крепости [18, с. 111]. Венчают окно второго этажа дентикулы, или сухарики – небольшие прямоугольные выступы под карнизом, образующие прерывистый ряд  [19, с. 331]. На втором этаже левого бокового  ризалита есть единственный балкон, украшенный ажурной металлической решеткой в виде цветочных линий. Украшены правый и левый ризалиты щипцами в виде стилизованного античного храма с треугольным фронтоном. Над первым и вторым этажами тянется гладкий горизонтальный карниз. Венчает центр здания полуфронтон –  фронтон с разрывом в средней части горизонтального карниза [19, с. 275]. Центральный фасад  здания имеет уникальный для Ставрополя элемент архитектуры – щипец. Полуфронтон входит в состав щипца. Щипец – это фронтон, в котором отсутствует горизонтальный карниз [19, с. 389].  Вход в здание украшен филенчатой дверью с оконной фрамугой, оформленной деревянной панелью с резным узором с растительным мотивом. Дверь, как и окна первого этажа, имеет полуналичник с серёжками – знаками воды [17, с. 136].  

Щипец центрального фасада. 

Вход в здание украшен филенчатой дверью с оконной фрамугой, оформленной деревянной панелью с резным узором с растительным мотивом. Дверь, как и окна первого этажа, имеет полуналичник с серёжками – знаками воды

P.S.: при подготовки данной статьи использовались следующие источники: 

1. Беликов, Г.А., Савенко, С.Н. Облик старогСтаврополя. В двух книгах. Кн. 1. / Г. А. Беликов, С. Н. Савенко. – Ставрополь: Снег, 2007. – 495 с.: ил. 

2. Беликов, Г.А. Ставрополь Губернский / Г.А. Беликов. – Пятигорск: Снег, 2012. – 275 с.: ил.

3. Табель домов и дворовых мест в губернском городе Ставрополе, составленный городскою полициею, в порядке новой нумерации на основании циркуляра и инструкции Министерства внутренних дел от 4 мая 1877 года № 297 / Под ред. И.В. Бентковского. – Ставрополь: Тип. Ставроп. губ. правления, 1881. – 208 с.

4. Табель домов и дворовых мест в губернском городе Ставрополе : сост. счётчиками гор. управы в 1896 г.– Ставрополь: Типография Т.М. Тимофеева, 1896. – 162 с.

5. Опальные русские писатели открывают Кавказ: антология : в 3 т. / Под ред. В. А. Шаповалова, К. Э. Штайн. –  Ставрополь : Изд-во Ставропольского гос. ун-та, 2010.  –  29 см. –  (Филологическая книга СГУ). Т. 1.  – 2010. –  877 с.

6. Мокшин, Г.Н. К вопросу о месте и роли Я.В. Абрамова в народническом движении 1880-1890-х гг. / Г.Н. Мокшин // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. – 2018. – № 3. – С. 9 –  17. 

7. Головко, В.М. Я.В. Абрамов в истории русской общественной мысли / В.М. Головко // Вестник Ставропольского государственного университета – 2011. – № 11.– С. 32 – 38.

8. Кривенко, С. Н. По поводу культурных одиночек/ С. Н. Кривенко  // Русское богатство. – 1893. − № 12. – С. 160 – 192.

9. Жвания, Д. Д. В. П. Воронцов и И. И. Каблиц в освещении дооктябрьской историографии / Д.В. Жвания // http://www.history.dux.ru/jvan02.htm.

10. Абрамов,  Я. В. Малые и великие дела/ Я.В. Абрамов // Книжки Недели: Ежемесячный литературный журнал. – 1896. – Июль. – С. 214−227.

11. Дмитренко, С.Н. История закрытия «Отечественных записок» и сказки М.Е. Салтыкова – Щедрина / С.Н. Дмитренко // Культура и текст. – 2016. – №1. – С. 50 – 63.

12. Список недвижимых имуществ в г. г. Ставрополе, подлежащих оценочному сбору в 1904, 1905, 1906 и 1907 годах.  – Ставрополь: Типография Т.М. Тимофеева, 1903. – 233 с.

13. Алфавитный список владельцев недвижимых имуществ, расположенных в г. Ставрополе, составленный по сведениям на 1-е июля 1911 года. – Ставрополь: Типография Т.М.Тимофеева, 1911. – 233 с.

14. Беликов, Г.А. Безумие во имя утопии, или ставропольская голгофа. Оккупация. – Ставрополь: изд.-полигр. фирма «Ставрополье», 2009. – 574 с.

15. Партина, А.С. Архитектурные термины. Иллюстрированный словарь. – Изд. стереотипное. – М.: Стройиздат, 2001. – 208 с.: ил.

16. Архитектурный словарь. Наличники и не только (Павловский Посад)/ [Электронный ресурс]: https://club.silver-ring.ru/articles/arhitekturnyi-slovar-nalichniki-i-ne-tolko-pavlovskii-pasad.html.  Дата обращения: 28.11.2022.

17. Штайн К.Э., Бобылёв С.Ф., Петренко Д.И. Небо. Солнце. Земля. Традиционная символика дома в городской среде Ставропольского края / Под ред. проф. В.А. Шаповалова. — Ставрополь: Изд-во СГУ, 2008. — 560 с.

18. Партина, А.С. Архитектурные термины. Иллюстрированный словарь. – Изд. стереотипное. – М.: Стройиздат, 2001. – 208 с.: ил.

19. Плужников, В.И. Термины российского архитектурного наследия: Архитектурный словарь / В.И. Плужников. – М.: Искусство – XXI век, 2011. – 424 с.: ил.

Дом полярного исследователя Кушакова

.Дом Кушакова. Фото 2010-х гг

За бывшим домом Алафузова стоит двухэтажный особняк в стиле модерн, где среди прочих украшений фасада просматриваются стилизованные морские якоря. И не случайно: дом принадлежал некогда известному врачу и путешественнику Павлу Григорьевичу Кушакову [1, с. 162].

Род Кушаковых появился в Ставрополе в 40-х годах XIX столетия [1, с. 162]. Глава рода,  Алексей Семенович Кушаков, прибыл в город Ставрополь в 1843 году из Тульской губернии на перекладных. За 60 рублей серебром заимев небольшой дом на Петропавловской площади с большим подворьем, рядом с новой тюрьмой, открыл в нем торговую лавку, став купцом 3-й гильдии. Здесь у него родилось шестеро детей - Иван, Василий, Михаил, Алексей, Семен и Григорий [2, с. 31]

На Солдатском базарчике Петропавловской площади с только что выстроенным на ней зданием тюремного замка с домовой церковью свв. первоверховных апостолов Петра и Павла (сегодня - район Верхнего рынка), с многочисленными ларями, лавками и лотками открыл свое заведение и Алексей Кушаков. Торговал всякой снедью, охотно покупаемой солдатами и ополченцами из расположенных рядом военных казарм и тюремными надзирателями для состоятельных арестантов. Еще одну лавку Кушаков построил на Верхнем базаре города. Начали свои торговые дела и его сыновья, однако, как сообщают архивные документы, никому из них не удалось подняться выше 3-й купеческой гильдии. Меньший из братьев, Григорий, унаследовав от умершего тестя пустопорожнее место на Воронцовской улице, построил одноэтажный каменный дом, разбил большой фруктовый сад по соседству с огромным садом казачьего юнкерского училища (район сегодняшнего стадиона "Динамо") [2, с. 31].  Потомственный дворянин Павел Григорьевич Кушаков родился в 1881 году в городе Умани на Украине. Его родители Синклитикия и Григорий Кушаковы владели родовым поместьем и садом, имели также дом в городе и держали мельницу. У четы за время брака родилось тринадцать детей, выжило семь. Кушаковы состояли в дружбе с потомками семьи графа Потоцкого, имение которых находилось на территории Софиевского парка [4].

П.Г. Кушаков во время охоты. Фото начала XX века.

Окончив Ставропольскую мужскую классическую гимназию, Павел Кушаков поступил в Дерптский медицинский университет, затем уехал в Санкт-Петербург, где получил диплом ветеринарного врача. В 1906 году окончил Харьковский ветеринарный институт, получив диплом «с исключительным отличием».

Еще в студенческие годы Павел увлекся морем. Как член Петербургского яхт-клуба он совершил не одно путешествие по Финскому заливу и Балтийскому морю [2, с. 162]. 

Вернувшись в отчий дом, поступил на работу в губернскую бактериологическую станцию на должность ветеринарного врача в селе Казгулак. В то время в Казгулаке находился центральный ветеринарный пост по обслуживанию Казгулакской, Овощинской и Малоягуарской волостей, а также аулов Большой и Малый Барханчик, Юсуп-Кулак и Едисан [2, с. 32].

Работа на периферии продолжалась недолго. Возвратившись в Ставрополь, Павел решил заняться предпринимательской деятельностью. Он приобрел хутор под селом Татаркой, где создал "первую образцовую молочную ферму" - эталон фермерского хозяйства, им перенятый у немцев-колонистов, в том числе в колонии Иоган Дорф под Ставрополем. Молоко, сметану, кефир, масло, сыры и другую продукцию Кушаков сбывал в своем фермерском магазине на Нижнем базаре города [2, с. 32]. 

П.Г. Кушаков. Г. Ставрополь. Предположительно 1909 г. Фото из архива Владимира Дубинского.

В том числе Кушаков открыл в Ставрополе на улице гимназической в доме Алафузовых первый врачебно-аналитический кабинет по лечению домашних животных, в том числе породистых собак и кошек богатых горожан. Эта деятельность приносила врачу значительные доходы. Он много читал о путешествиях Амундсена, Скотта, Нансена. Надо отметить, что в 1910-1912 гг. Роберт Скотт готовился к покорению Южного полюса в Антарктиде. Скотт, помимо собак, взял в путешествие низкорослых лошадей пони, которыми управлял жокей из Пятигорска Антон Лукич Омельченко. Пони выбились из сил уже на леднике Росса в Антарктиде, куда экспедиция добралась на судне "Терра-Нова". Омельченко вернулся на базу экспедиции, а Скотт и его команда погибли при возвращении с полюса, который был покорен норвежцем [2, с. 32] Амундсеном [2, с. 33]. Интересен тот факт, что в качестве ветеринара Кушаков неоднократно бывал на Кавказских Минеральных водах, в том числе в имении коннозаводчика М.А. Пеховского. В имении, перешедшем к полковнику Ведерникову, Кушаков познакомился с наездником Пятигорского ипподрома Антоном Омельченко. Возможно, что именно Омельченко был вдохновителем участия Кушакова в экспедиции покорения Северного полюса Земли [2, с. 33]. 

                                                

Жокей Антон Омельченко. Фото начала XX в. 

Здесь, в Ставрополе, Кушаков узнал о готовящейся экспедиции лейтенанта Седова к Северному полюсу на собачьих упряжках [1, с. 163]. 

На месте старого дома в 1911 году  Павел Кушаков возвел новый, в стиле модерн, ставший украшением этой улицы [1, с. 162]. При отделке фасада здания на нем и появились стилизованные якоря. Дом был двухэтажным с большими окнами, балконами-эркерами, украшенный лепниной и редкой "перламутровой" плиткой, на фронтоне - с геральдическим щитом с датой постройки дома. Роскошный дом с массивными резными парадными дверями, многочисленными комнатами и службами стал украшением Воронцовской улицы (сегодня в нем располагается телефонная станция). Кушаков украсил свой дом якорями, потому что с детских лет мечтал о дальних странствия [2, с. 33].

Георгий Яковлевич Седов (1877-1914 гг.) — русский гидрограф, полярный исследователь, старший лейтенант. Организатор неудачной экспедиции к Северному полюсу. Фото начала XX века.

9 марта 1912 года Г.Я. Седов подал рапорт на имя начальника Главного Гидрографического управления, в котором излагал цели и план задуманного им смелого предприятия. Седов писал: "Многие из путешественников плавали сюда для отыскания свободного морского пути на восток, многие - для открытия Северного полюса, чтобы разъяснить мировую загадку как со стороны научных полезнейших наблюдений, так и со стороны открытий. Человеческий ум до того был поглощен этой нелегкой задачей, что разрешение её, несмотря на суровую могилу, которую путешественники по большей части там находили, сделалось сплошным национальным состязанием. Здесь, помимо человеческого любопытства, главным руководящим стимулом еще, безусловно, являлась национальная гордость и честь страны"[2, с. 29].

14 июня 1912 года газета "Ставропольские губернские ведомости" вновь возвращается к предстоящей экспедиции лейтенанта Седова и участию в предприятии врача из Ставрополя Павла Кушакова. Материал был взят газетой из "Петербургского листка": "Ввиду общественного значения и интереса экспедиции лейтенанта Седова и участия в ней Ставропольского ветеринарного врача П.Г. Кушакова, который любезно обещал корреспондировать с пути следования, "Губернские ведомости" отводят с сего номера особый отдел "К Северному полюсу"[2, с. 33].

2 июля в столицу из Архангельска вернулся начальник русской экспедиции к Северному полюсу лейтенант Г.Я. Седов. В Архангельске Седов провел 10 дней и успел вполне наладить подготовительные работы для отплытия участников экспедиции к Земле Франца - Иосифа не позже первых чисел августа" [2, с. 34]. 

               

Судно Св. великомученик Фока во льдах. 1912 г.

"Св. великомученика Фоку" - парусно-паровое судно в 600 тонн- Г.Я. Седову удалось нанять на самых выгодных условиях. Плата за доставку полярных путешественников на Землю Франца-Иосифа определена в 5500 руб. Из этой суммы половина должна быть внесена до отправки экспедиции, остальная часть - по возвращении в Архангельск. Продовольствие команды и ремонт корабля принял на свой счет его владелец Г. Дикен, ведущий пароход на Землю Франца-Иосифа в качестве капитана судна. Если участники экспедиции не будут доставлены на место ее зимовки, Г. Дикен отказывался от всякой платы за свои услуги [2, с.34].

В Архангельск доставлено уже 50 ездовых собак. В пути в Тюмени находится еще 30 собак, идущих из Обдорска. В Норвегии заказаны для экспедиции нарты, лыжи и каяки (челноки). Для лейтенанта Г.Я. Седова и его спутников заказаны спальные мешки из лучшей оленьей шерсти      [2, с. 34]. 

На днях приезжает в Петербург один из участников экспедиции доктор Кушаков, предоставивший ей в безвозмездное пользование принадлежащую ему химико-бактериологическую лабораторию. К экспедиции присоединяются также находящиеся в настоящее время на научных изысканиях в Лапландии географ-астроном Г. Визе и геолог Г. Павлов [2, с. 34]. 

В настоящее время началась уже чистка и ремонт нанятого для экспедиции корабля "Св. Фока", и на днях будет приступлено к погружению на него припасов [2, с. 35]. 

Начальник экспедиции Г.Я. Седов выедет в Архангельск 15 июля, а оттуда, уже не заезжая в Петербург, двинется в плавание..."[2, с. 35]. 

21 июля 1912 года газета "Ставропольские губернские ведомости" сообщила: "С разрешением, за Министра внутренних дел, г. Товарища Министра, гофмейстера Харузина, по ветеринарному управлению, и вследствие телеграфного вызова лейтенанта Седова, организующего экспедицию на Северный полюс, командирован, с 7 мюля сего года, для участия в таковой экспедиции прикомандированный к Ставропольской губернии бактериологической станции ветеринарный врач (Казгулатского участка) П.Г. Кушаков с сохранением за ним должности и получаемого по оной содержания"[2, с. 29].

 Публикация в журнале Огонёк. 1912 г.

Вслед за сообщением "Ведомостей" из Петербурга в Ставрополь на имя [2, с. 29] губернатора генерал - лейтенанта Б.М. Янушева пришло письмо от самого Павла Кушакова. Он писал:

"Только что собрал все сведения относительно экспедиции и спешу сообщить их. 

Состав экспедиции:

1. Старший лейтенант Седов - начальник экспедиции и астроном. 

2. Лейтенант Кавелин - гидрограф и заведующий беспроволочным телеграфом.

3. П.Г. Кушаков - ветеринарный врач, бактериолог, заведует медицинской и ветеринарной частью экспедиции. Изучение бактериологического, зоологического и ботанического мира полярных стран.

4. Павлов - геолог.

5. Визе - гидрометеоролог. 

6. Пинегин - художник, фотограф и заведующий кинематографией.

7. Галахов -препаратор.

8. Телеграфист по беспроводному телеграфу и 12 матросов - ремесленников.

Всего экспедиция состоит из 20 человек. Полная организация экспедиции лежит на специально выбранном комитете под председательством члена Государственной Думы - Балашова. Продовольственная часть экспедиции уже закончена и принята. Все инструменты и аппараты для научных работ [2, с.30] дало Морское министерство и физическая обсерватория. заседания комиссии происходят два раза в неделю. Седов уезжает в Архангельск в пятницу на этой неделе, а остальные члены экспедиции 26-го июля... В Архангельске нанят специальный двухэтажный дом на берегу моря для членов экспедиции. Там же производится постройка двух домов, амбара и бани, которые в разобранном виде будут погружены на пароход и подойдут с нами на Землю Франца  Иосифа и там будут собраны. Из Архангельска экспедиция выезжает 1-3 августа. На Земле Франца-Иосифа у нас будет беспроволочный телеграф, и сведения будут передаваться постоянно в Архангельск. В материальном отношении экспедиция обставлена хорошо [2, с. 31]. 

Собрано пока 60 тыс. рублей. Все счета по снаряжению экспедиции оплачивает Суворин, из газеты "Новое время". Члены экспедиции, кроме получаемого содержания от казны, получают еще добавочных от экспедиции по 2000 рублей ежегодно. Вот все, что удалось мне узнать об экспедиции. Из Архангельска напишу все подробно о том, что будет нового. Лично я заезжал в Славянск к профессору Коршунову, в Харьков к заведующему Медицинским институтом Недригайлову и говорил с ним относительно работ, намеченных мною по бактериологии. 19 июля архангельский вице-губернатор В.Н. Брянчанинов осматривал зафрахтованный полярной экспедицией Седова пароход "Фока", постройки, предназначенные для экспедиции, и собак, которых в настоящее время Седовым приобретено 35 штук. Фотограф Г.О. Соберг всех собравшихся на пароходе и собак, запряженных в сани, сфотографировал"[2, с. 31]. 

27 августа 1912 года зафрахтованное судно "Св. Фока" вышло из Архангельска. К моменту отправления "Петербургский листок" писал: "В случае удачи экспедиции будет возможно водрузить на Северном полюсе русский флаг, а в случае неудачи добавит лишние жертвы к длинному списку смелых путешественников, пожертвовавших жизнью за мечту пробиться сквозь полярные льды к заветной точке земного шара, манящей к себе лучшие силы всех народов"[2, с. 35].

В Баренцевом море "Св. Фока" попал в тяжелые льды и вынужден был, не дойдя до Земли Франца-Иосифа, зимовать у берегов Новой Земли. Спустя два года в Ставрополе будет опубликовано стихотворение Павла Кушакова "Рождественская ночь", передавшее состояние членов экспедиции в ту первую зимовку [2, с. 35]:

...Окованный льдом, в одежде нарядной,                                                                                                  На севере дальнем средь ночи полярной                                                                                                  Застыл наш корабль - задумчив и тих,                                                                                                      Он жаждет покоя от ветров лихих...                                                                                                          Мирная ночь - Севера дочь,                                                                                                                        Со звездным нежным мерцанием,                                                                                                            С полярным дивным сиянием,                                                                                                                  Окутала землю...[2, с. 35]

Только в начале 1913 года "Св. Фока" освободился ото льда и взял курс на Землю Франца - Иосифа. Но и в этот раз он добрался лишь до острова Гукера. Вторая зима прошла в невероятных трудностях. Кончились топливо и запасы питания. Охотились на белых медведей, моржей и птиц, но цинга охватила уже всю экспедицию. Несмотря на это, Г. Седов с двумя матросами и 24 собаками 15 февраля 1914 года отправился на север. "Нас ждите в бухте Тихой до первого апреля, - писал он последний приказ по экспедиции. - После чего постройте там каменную землянку, оставьте в ней запас провианта, ружье, патроны... а сами идите в Россию... Начальником после меня назначаю... Кушакова" [2, с. 35]. Седов скончался на пути к Северному полюсу 5 марта 1915 года. Сопровождавшие его матросы Линник и Пустошный похоронили Седова на южной стороне острова Рудольфа, сами чудом спаслись и вернулись на "Св. Фоку"        [2, с. 36].

30 июля "Св. Фока" покинул бухту Тихую и направился на юг. На мысе Флора экспедиция подобрала двух спасшихся членов погибшей экспедиции Г. Брусилова - штурмана Альбанова и матроса Конрада. С огромными трудностями "Св. Фока" пробивался сквозь льды, прежде чем добрался до чистой воды.  Успешное окончание экспедиции осуществилось благодаря проявившему талант организатора Павлу Кушакову. При приближении к берегам Архангельска Кушаков, по газетным сведениям, "стоял на мостике как командир, был он в белом кителе с золотыми морскими пуговицами и морской фуражке"[2, с. 36].

Результатом экспедиции стали ценнейшие исследования и наблюдения: метеорологические и гляциологические, магнитные и астрономические карты, карты Новой Земли и Земли Франца-Иосифа, шесть тысяч метров кинолент, сотни негативов и фотографий, вахтенные журналы. дневники, рисунки, геологические, ботанические и биологические коллекции[2, с. 36]. 

В 1914 году Кушаков вернулся в Ставрополь известным арктическим исследователем, а в следующем году по предложению Морского министерства возглавил спасательные работы по спасению из ледяного плена полярной экспедиции флигель - адъютанта, капитана 2-го ранга Вилькицкого, пытавшегося на судах "Вайгач", "Таймыр" и "Эклипсъ" пройти из Владивостока в Архангельск. При спасении экспедиции Вилькицкого Кушаковым был заложен в Енисейской губе поселок Диксон. В 1915 году Кушаков возглавил Комитет новых арктических исследований, но революция и Гражданская война оборвали плодотворную деятельность Кушакова [2, с. 36].

Б.А. Вилькицкий, ученый, гидрограф - геодезист, экспедицию которого в Арктике спасал П. Кушаков. Фото конца XIX - начала XX в.

В 1919 году Павел  Кушаков эмигрировал за границу, первоначально обосновавшись в Лондоне, затем переехав в Швейцарию [2, с. 36]. В 1920 году в Петрограде была опубликован рассказ Кушакова "Два года во льдах на пути к Северному полюсу вместе с экспедицией Г.Я. Седова". В 1926 году в Англии он сочетался браком с Agnes M. Murray [3]. Все последующие годы он занимался научными исследованиями по проблеме пищевого лейкоцита [2, с. 36]. 

Эта работа была возобновлена вначале в 1928 году во Франции, в лабораториях доктора Роншеза в Ницце, затем в Швейцарии с 1930 года в Монтрё и Лозанне, где исследования продолжились благодаря поддержке M Park J Hammar из Сент-Луиса, Миссури в специальном институте – Health Research Laboratory, но более всего в Институте клинической химии. Настоящая публикация – только резюме совокупности опытов, имеющих отношение к пищевому лейкоцитозу[3].   

В 1936 году им была опубликована научная статья во вступлении которой написано: Первые опыты, которые легли в основу данной работы, датируются 1912-м и последующими годами. Они были проделаны в ходе арктических экспедиций, проводимых под патронажем правительства России и Академии наук в Петрограде. Автор принимал в них участие в качестве руководителя и врача. Все материалы, собранные в тот период, были утрачены в ходе политических событий, потрясших Россию"[3].

За свою работу в 1945 году Кушаков был выдвинут от университета Лозанны на получение Нобелевской премии по медицине [2, с. 36].

В 1946 году в Швейцарии в издательстве Éditions Delachaux & Niestlé (Лоне, Швейцария) Кушаков опубликовал книгу Nuit De Midi et Soleil De Minuit (Полуденная ночь и полуночное солнце), с собственными иллюстрациями, в которой он описал свои арктические приключения. Как писала швейцарская газета L’IMPARTIAL (Ла-Шо-де-Фон, Швейцария) 3 июля 1946 года: «С удовольствием и интересом читается книга доктора Кушакова, русского ученого и исследователя, эмигрировавшего в Швейцарию, которая стала его второй родиной и убежищем, в которой он проводит свои выдающиеся исследования в области бактериологии. Из экспедиций в Арктику, продолжавшихся несколько лет, доктор Кушаков вынес захватывающие воспоминания о полярной жизни в непрерывно меняющихся и зачастую непредсказуемых условиях, где каждое достижение является результатом бескомпромиссной борьбы с разрушительными силами полярной природы, по своему масштабу несоразмерными человеку, вынужденному жить там» [3].

        

                                        

                                              

                                 

Умер П.Г. Кушаков в 1946 году, похоронен в Лозанне [2, с. 36]. 

В 1920 году дом Кушакова был национализирован. В самом же доме полярного исследователя сначала обосновалась воинская часть. В годы нэпа в нижнем этаже здания был открыт ресторан "Сан-Ремо", а в верхнем - детский дом. Затем здесь находилась краевая библиотека до оккупации Ставрополя немецкими войсками. В период оккупации в доме расположилась немецкая часть, а книги были перевезены оставшимися в городе библиотечными работниками в здание краеведческого музея. При отступлении немецкие подрывники попытались поджечь здание, но живущие по соседству жители, боясь распространения огня и на их дома, сумели затушить огонь. В том же январе 1943 года в здании обосновалась городская телефонная станция. Уже новые службы телефонной связи остаются здесь и сегодня [2, с. 163]. 

P.S.: при подготовке данной статьи использовался следующий список литературы и источников:

1. Беликов, Г.А. Старый Ставрополь / Г.А. Беликов - Ставрополь: Ставрополье, 2009. - 360 с.: ил. 

2. Беликов, Г.А. Замечательные люди Ставрополя / Г.А. Беликов - Пятигорск: СНЕГ, 2019. - 288 с.: ил.

3. Кушаков Павел Григорьевич (1881–04.08.1946) Электронный ресурс. URL: http://www.gpavet.narod.ru/Names2/kushakov.htm. Дата обращения: 25.12.2022.

4. Павел Кушаков - Часть первая. Точка зрения. Электронный ресурс. URL: https://proza.ru/2016/07/22/73. Дата обращения: 25.12.2022.